Пасхальные дни вдали от дома: Христос воскресе, нет, Христос анести!

"Ты знаешь, что происходит с людьми, которые видят то, чего не видят другие?
-Знаю. Они попадают в Национальную галерею."
"31 июня".

Я очень долго пишу эту Пасхальную главу. Так долго, что за это время наступает уже день Жен-Мироносиц. Моя первая Пасхальная служба в этом году. Когда каждая поездка в церковь- это маленький подвиг, воскресная литургия перестает быть рутиной, а превращается в настоящее радостное событие. Маленькую, малую Пасху.

"Какая у вас религия на Украине?" Спрашивает меня наш профессор. "Такая же как у Вас, профессор". Да, правосланый, по английски - это greek ortodox. В отличие от ортодоксальных Евреев.

В  сам день Пасхи на мое утреннее Пасхальное приветствие: "Христос воскресе!" дочь, вместо того, чтобы ответить, возразила: "Нет, Христос анести!". Дети они всегда правы. Таки да, этом году "Христос анести" как нельзя более актуально. 

Мы звоним в дверь роскошного трехэтажного дома, и нам открывает сам профессор. Еще неделю назад он пригласил всех на шашлыки в честь "греческой Пасхи" (greek Easter). Почему же греческой? Возмущаются мои сотрудники Болгары. Это и наша Пасха! И наша, твердят румыны. И наша, твердит православный араб из Израиля. И наша... Но "Христос анести" таки прежде всего. Профессор впечатлен. Представляю, как бы он впечатлился, если бы услышал это лично от Ани.

Здесь собрались все, и те, у кого Пасха сегодня, и те, у кого она была на прошлой неделе, и мусульмане и те, кто вовсе ни во что не верит. Можно только догадываться, во что верит сам профессор, но он неизменно собирает всех вместе два раза в году: на Рождество и на Пасху, отдавая дань европейской христианской культуре. И, хотя сильно вспоминается "Пасхальный крестный ход" Солженицына, некоторые здесь еще помнят о том, что Он воскрес. Помнят, например, цветы у меня в саду. Которые вдруг расцвели. Помнит солнце, которое светит очень ярко, даже не верится, что я в Лондоне.

Хотя, вроде бы, местная Пасха была на неделю раньше, чем наша, но тогда шел дождь. Кажется. Точно не знаю, потому что в это время я улетела. Как и все остальные. У меня правда было впечатление, что накануне Пасхи из Лондона улетают все, причем все именно из Гатвика. не возможно представить, что есть еще не менее огромный Хитроу, а также Лутон, Стэнстэд и тот единственный, в котором я не была - Лондон Сити. Неужели там тоже такие толпы  и очереди на секьюрити контроль были? наверняка. Вероятно, все эти толпы как раз и привезли с собой немного тепла и солнца.

Вторая неделя после Пасхи заканчивается весьма знаменательно - лекция профессора, что случается достаточно редко. После этого - завтрак в саду с коллегами, в одном из шикарных "профессорских" домов. Наши "грантовые квартиры не перестают меня удивлять.

Пригласила меня Регина. Здесь все удивляются, на каком это языке мы общаемся. И как это мы вообще вдруг нашли друг друга. Она Литвы, я из Украины. Тысячу раз приходится им объяснять, что мы родились в одной стране, которая называлась СССР. "Но ведь страны такой больше нет", - смеются они. "Но мы-то есть". Возражаем мы, вторя Кустурице, который говорит, что он из Югославии. Да, у нас слишком много общего. Мы читали одни и те же книги и смотрели одни и те же мультики. Мы непобедимы. За 30 лет со дня нашего рождения нам пришлось пережить слишком много и при этом выжить. Регине повезло больше, ей с ее европейским  не нужно получать визы. А я четвертый раз за последние 10 месяцев!!! сдала паспорт в очередное консульство, теперь греческое. Ну как так можно жить? Оказывается можно. Мы неистребимы. Мы "ни секунды без драки, верим в жизнь и смерть". Рожденные в СССР. Идем пешком в центр Лондона.

Вот он, наконец-то вблизи. Впервые за 10 месяцев в Англии. Биг Бэн.

Так тепло, что можно просто сидеть на траве. И показывать языки, когда я пытаюсь фотографировать. Эх, ну совсем как малые дети, Регина и болгарин Борис.

Серьезное фото с Биг Бэном, так чтобы все прослезились. Вы прослезились?

По дороге у нас парк с замечательными скучающими по Бузюке уточками.

Видимо, опять же, повинуясь какому-то великоимперскому порыву, веду Сарию на импрессинистов. На выставку в Национальной галерее, посвященную человеку, который изобрел импрессионизм. Я не могу сосредоточиться на картинах, потому что меня поражает эта открывшаяся передо мной страница истории искусства. Если бы не французский предприниматель Поль Дюран-Рюэль и его сыновья, то импрессионизма бы не было. Мы бы ничего не знали о Моне, Мане, Дега... Он попросту "Изобрел импрессионизм". Выставка так и называется "The man, who invented impressionism". Он покупал картины, устраивал выставки. Он увидел то, чего не видели другие. И поддержал. И теперь у нас есть Моне, Мане, Дега.
Только что у нас была великолепная лекция, прочитанная человеком, который изобрел медицину плода. Он собирает молодых врачей со всего мира и заставляет их работать над научными проектами. Лет через двести, думаю я, в одном из Лондонских музеев откроется выставка. И она будет называться "Профессор Николаидес. Человек, который медицину плода". Надеюсь, там найдется место для какой-нибудь моей "картины"...
Сария в полном, просто неописуемом восторге. Она никогда не видела не то что импрессионистов, а вообще картины, написанные маслом. Для завершения обмена культурным опытом она ведет меня в арабский ресторан. Еда там, мягко скажу, специфическая, но кальян хороший.

Обмен культурным опытом состоялся. Правда, теперь мне нужно найти в Лондоне украинский ресторан и показать ей все-таки, что такое нормальная еда. 

Обратный отсчет: три, два, один... и кто во что верит

Живу от вокзала до вокзала, от самолета до самолета.

До следующего перелета Лондон-Лутон - Киев осталось два дня. А пока я засыпаю под мирное бульканье кальяна и иногда выползаю из своей комнаты поучаствовать в оживленной дискуссии о вопросе религии...

-Леонардо, ты придерживаешься какой-то религии, -спрашивает моя новая соседка из Судана Сария.

- Я был воспитан как католик, а сейчас не придерживаюсь.

-Нет, но в Бога-то ты веришь? - настаивает она.

-Конечно, верю, что кто-то все это создал.

- Ну, значит у тебя есть какая-то вера.

-А почему ты спрашиваешь?

-Потому, что как я уже говорила Вере (в этом месте Вера выходит из вечерней полудремы и начинает вникать в суть разговора), я очень удивилась, что в на наш вопрос при сборе анамнеза здесь многие отвечают "no religion", т.е. что они никакой религии не придерживаются. Я думала, что здесь в Бога верят все, ну, что все христиане, что ли.

А мы правда когда-то недавно говорили об этом. Дело в том, что Сария настоящая мусульманка. Да-да, самая настоящая, которая молится пять раз в день, ходит с покрытой готовой, ну не в хиджабе, но просто скромно одета и с шарфиком на голове. Очень приятная и дружелюбная. Поэтому мы прощаем ей то, что она не умеет не только готовить (это как я), но еще и мыть посуду (дома много слуг). Посуду мы ее мыть научили, объяснили, что существует такое специальное средство для мытья посуды, от которого сковородка перестает быть жирной. При этом удалось сохранить веселые дружеские отношения. Леонардо, правда, понервничал, рассказал Магде, та поругалась, но в конце-концов все помирились. А лично мне вообще плевать на сковородку, я могу и сама помыть или в грязной пожарить....

-Я верю в хорошие дела. В то, что нужно делать добро.-Говорит Леонардо.- В Бога я верю.. иногда. А иногда думаю, как же он есть, а людям некоторым так плохо.

-Может быть им плохо, потому что они нехорошие люди?-Говорит Сария.

-Нет ,ну в Африке, например, многие люди голодают, страдают вот. Не все же плохие - Говорит Лео.

-Но, они страдают из-за правительства.

-Т.е. ты веришь в правительство. Евли бы оно было хорошим...-Говорит Лео.

-Т.е. в основном люди страдают из-за других людей.- Включаюсь я. - И если все будут хорошими, то не будет свободы.

-Ну некоторые плохие люди никому не мешают.- Считает Лео.

-Мне кажется, так не бывает. Но если все были бы хорошими, мы бы не знали, что такое плохо, и у нас не было бы выбора.

-Но почему страдают  дети? Ему только пять, а у него рак, чем он виноват?- Опять настаивает Лео.

Тема детей - это удар в печень в любых религиозных дискуссиях. Нет, ты все прекрасно понимаешь, можешь аргументировать и объяснить, но в глубине души возникает это сомнительное: "А почему?"

-Нам никогда не понять этого до конца. просто потому, что наша жизнь только миг в перспективе вечности-(Нет, вы не думайте, по английски у меня это звучит гораздо проще и прозаичней).

Вечная тема на время закрыта. Каждый отползает, чтобы уткнуться в свой компьютер.

"Недавно мне сообщил один из наших менеджеров, что в отделение поступила жалоба по поводу сбора информации об исходе беременности"... Т.е. нас заставили звонить и спрашивать, чем закончилась беременность, по поводу которой у нас проводилось обследование в 2010-2014 годах, но мы виноваты, что на нас пожаловались. Про некоторых пациенток нет данных в больничной базе данных. Обычно потому, что они переехали и рожали потом в другой больнице. Но у нас исследования. И нам нужно знать, чем таки у них закончились беременности.

-Это Лиза М.?

-Нет, а кто ее спрашивает?

-Я врач С. отделения медицины плода,больница Медуэй.

-А где этот Медуэй? Почему моей дочери уже не впервый раз звонят из этой больницы? Где этот Медуэй?

-Это в Гиллингеме, Кент.

-А где этот Кент?!!!Мы в Ливерпуле живем!

-А почему вы про Макса спрашиваете, с каким весом он родится? Ему уже пять лет!

И так далее, и так далее. Ну и часто: "Не звоните сюда больше, я не буду предоставлять вам никакой информации."

Пока с этим покончено. Надеюсь, надолго. Потому как кто-то умный пожаловался. Какая молодец! Терпеть не могу звонить пациентам. Тем более, что я часто вообще с трудом понимаю, о чем они говорят, эти коренные британцы, особенно по телефону...

Распечатан посадочный талон. Еще два дня. А пока, все том же ритме: вот наш кабинет, проходите пожалуйста. Пока я буду проводить исследование, мой коллега задаст вам несколько вопросов.... "Можно записать данные вашего партнера?". "Ну, вообще мы вместе не живем..." Или "А у меня нет партнера.. "Кем работает?" "Плотник". Помнится, в это рождество, когда мне не спалось между Аниными приемами парацетамола ночью, грезилось мне, чтобы было, если бы Христос родился сейчас. Где-нибудь в пригороде Лондона. Пришла бы ко мне на прием шестнадцатилетняя девочка, Мария, и мы задавали бы ей все те же дурацкие вопросы. А она бы ответила, что у нее нет партнера, а ее "Next of kin", т.е. близкий человек, контактное лицо, вот этот пожилой плотник. Здесь очень много представителей простых профессий. Очень много мужчин в робах, которые приносят с собой много рабочей грязи и умильно так наблюдают как на экране шевелится их ребенок. И вот, сидела бы такая "странная" пара, Мария и Иосиф. А я взяла бы датчик, приставила бы к животу. А вдруг у Него было бы увеличено воротниковое пространство? Или отсутствовала носовая кость? А вдруг у Него дефект межжелудочковой перегородки? Мне становится страшно и стыдно, и я думаю, как же хорошо, что это случилось две тысячи лет назад, когда еще не было даже электричества, а не то, что этого замечательного аппарата, которым можно взять и заглянуть внутрь.